СПИД: ЭМОЦИИ И РАЗУМ

Особенность диагноза «ВИЧ-инфекция» состоит в том, что с того момента как он становится известным, на человека с положительным статусом ВИЧ обрушивается множество социальных и психологических проблем, которые сопровождаются депрессией, повышенным уровнем тревожности, страхом, чувством беспомощности, безнадежности и мыслями о смерти.

В первый момент большинство ВИЧ-положительных испытывают сильнейший шок, онемение, ощущение в груди сползающей лавины, которая обдает холодной волной невольного страха, прежде всего от того, что человек застигнут врасплох. Затем перед ними остро встает необходимость ответить самим себе на три главных вопроса: сколько осталось жить, какой теперь их социальный статус в системе межличностных отношений с близкими людьми и что делать?

Типичной реакции на диагноз не существует. У одних развивается молниеносное ощущение опасности собственной жизни. А так как жить осталось недолго — «наплевать на все!». Другие, напротив, стремятся максимально использовать свои возможности, четко расставив приоритеты на ближайшее время. Третьи вообще не верят в поставленный диагноз. Кого-то охватывает гнев: на людей, которые необычайным спокойствием едут на работу, в то время как для ВИЧ-инфицированного рушится весь мир; на себя потому, что допустил возможность заболеть; на того, от кого «это» передалось.

Злость — еще более опасная эмоция. Будучи направлена на семью или друзей, она усиливает стрессовое состояние заболевшего и способна легко перерасти в ненависть, насилие в отношении окружающих. Она может заставить ВИЧ-инфицированного разрушать свое тело и душу (употребление алкоголя, наркотиков, занятие незащищенным сексом). Злость человека с положительным статусом ВИЧ может порождаться чувством, что тебя любили, когда ты бы-л(а) здоров(а), но вот появились проблемы — и на тебя уже злятся твои близкие или друзья. В из глазах читается иррациональный вопрос: «Как ты мог(ла) допустить, чтобы с тобой это произошло и принести столько переживаний в нашу жизнь?»

У каждого человека в определенный момент времени может доминировать или социальная, или биологическая мотивация. Особую значимость это приобретает в критических ситуациях, когда риск повреждения жизненно важных функций или снижения социального статуса запускает развитие эмоций страха. Интересно отметить, что уже в эпоху Возрождения люди понимали, что страх болезни закрадывается в сердце. И как только человек начинает сомневаться в собственных силах, шансы на его выздоровление резко снижаются. «Страх смерти» — один из самых глобальных и вечных биологических страхов человечества, обусловлен врожденным инстинктом к самосохранению и неприятию уничтожения.

Человек может годами жить под гнетом этого страха. Он высасывает из организма ВИЧ-инфицированного огромное количество энергии, которое могло бы быть направлено человеком на то, чтобы попытаться справиться с шоком, депрессией или кризисом. Социальные страхи, как правило, вытекают из биологических, но всегда имеют специфический компонент, который выходит на первое место, оттесняя более примитивные факторы выживания. Например, «страх невозможности контроля» (так называемый «страх неизвестности») за собственной жизнью и ее дальнейшим планированием всегда очень тягостно действует на психику: воздушный замок надежд и ожиданий ВИЧ-положительных не просто растворяется, а взрывается, засыпая инфицируемого обломками теперь уже фиктивных целей.

Опасность проявления такого страха состоит в том, что человек с положительным статусом ВИЧ может одновременно лишить себя не только будущего, но и прошлого. Утрата веры в собственные силы, стремление переложить ответственность за принятие того или иного решения на других, является признаком того, что ВИЧ-инфицированный охвачен страхом «потери друзей и близких». При этом все, что когда-то было им достигнуто, приобретает гипертрофированную значимость, а настоящее рассматривается человеком как бой за последний в жизни кусок хлеба: если его потерять, то от жизни ничего не останется. Именно поэтому настоящее воспринимается больным иммунодефицитом, как покушение на его прошлое, полностью ограничивая способность изменить мнение о сложившейся ситуации.

Страх инфицированного, что кто-то может узнать о его положительном статусе ВИЧ, проявляется в виде конфликта ролей вслед за страхом «внутреннего одиночества». Тогда весь мир для ВИЧ-инфицированного превращается в вечную опасность, заставляя человека тратить последние силы на маскировку собственных проблем (уже теперь не важно, реальных или вымышленных) и тем самым закрывать самому себе путь для их решения, прятаться не только от окружающих, но и от самого себя. Сформированный конфликт ролей способствует углублению депрессивного состояния, в котором инфицированный склонен утверждать, что ВИЧ — это «наказание» за его грехи и поступки. И все же, человек в состоянии преодолеть любой страх, если он видит выход из создавшегося положения. Когда же просвета впереди нет, человека охватывает «страх обреченных», а вслед за ним приходит отчаяние — самая разрушительная смесь на свете.

Сверхобидчивость, болезненное самолюбие, ригидность мышления и поведения, «застревание» на негативных переживаниях во многом осложняют межличностные отношения ВИЧ-инфицированных и тех, кто находится с ними рядом, на чью жизнь они оказывают сильное влияние. Проблема взаимоотношений инфицированного с близкими ему людьми и друзьями заключается в том, что последние не всегда способны осознать обоюдоострый эффект сочувствия к тем, кто имеет положительный статус ВИЧ.
Во-первых, необходимо быть готовым к проявлению с их стороны сильных эмоциональных переживаний, которые могут быть обусловлены чувством вины, страхом или злостью.
Во-вторых, в контексте ВИЧ, ранее неразрешенные семейные проблемы или дружеские противоречия, гиперболизируются под воздействием новых проблем, связанных с заболеванием.
В-третьих, как только люди узнают о том, что их друг или член семьи инфицирован ВИЧ, их, как правило, охватывают две диаметрально противоположные реакции: избегание близкого человека; навязывание своего присутствия (чрезмерное внимание и постоянные расспросы о состоянии инфицированного). В этом случае, прежде чем близкие окажутся способными контролировать тонкую грань между естественным интересом к больному, собственным беспокойством и бесцеремонным вмешательством в чужую личную жизнь, наиболее целесообразна практика двусторонних «взаимных уступок».

Самая распространенная ошибка, которую допускаю близкие ВИЧ-инфицированного — постоянное восприятие его как «пациента». Помимо выражения беспокойства и неподдельного интереса к здоровью человека с положительным статусом ВИЧ, задача близких — уверить его в том, что их отношения не изменяются. ВИЧ-инфицированным важно знать, что их дружбу ценят, сохраняя общие интересы и традиционно сложившиеся способы времяпрепровождения. Кроме того, диагноз «ВИЧ-инфекция» не должен автоматически менять повседневную жизнь больного с ее сложившимися ритуалами. Сохранение обычной повседневной жизни само по себе уже является поддержкой ВИЧ-инфицированного. Планирование будущего — обязательная часть нормальной семейной жизни для больного.

Хотелось бы обратить внимание и на проблему сочувствия людям с положительным статусом ВИЧ. Выражение сочувствия словами или действиями только на первый взгляд кажется правильным поведением. В обществе — это считается вежливой реакцией на конкретную ситуацию. Но проблема состоит в том, что для ВИЧ-инфицированных такая реакция может восприниматься совершенно иначе. С одной стороны, огромная доза сочувствия, как и ее недостаток фактически обрекают их на пассивную жизнь. С другой, сочувствие может быть продиктовано жалостью, стремлением увеличить дистанцию между людьми («ты — больной, я — нет») или подчеркнуть более низкий статус человека («бедняжка»). В этом случае сочувствие выступает в качестве защитного механизма для того, кто его выражает. Сочувствие также может быть способом, позволяющим ничего не делать для близкого человека, но при этом чувствовать себя лучше. Часто близкие ВИЧ-инфицированного сами испытывают ту или иную степень вины перед заболевшим: им кажется, что они делают недостаточно для него.

Поэтому близким инфицированного целесообразно стремиться к поддержанию баланса между сочувствием и спокойным отношением к происходящему, исходя из складывающейся ситуации, и признать, что каждый человек вправе испытывать все «нормальные» чувства по поводу другого человека. Проблемы же, возникающие у ВИЧ-инфицированных, не означают, что к ним следует относиться как к несчастным «жертвам», которые постоянно нуждаются в посторонней помощи. Главное, чтобы люди с положительным статусом ВИЧ учились сами решать свои проблемы, избегая навязчивой поддержки со стороны родных и близких.

Так уж устроен человек: у всех нас есть предрассудки. Мы постоянно делаем обобщения и стереотипно относимся к целым группам людей, забывая порой, что все мы разные. В отношении ВИЧ-инфицированных предрассудков достаточно, а их воздействие способно, порой, разрушить жизнь многих больных. Например, «… люди с ВИЧ-инфекцией обречены», хотя ВИЧ-инфицированные живут качественной жизнью, продолжительность которой увеличивается благодаря современным методам лечения.

Далее, «… ВИЧ — это страшная болезнь». Нет, это не страшная болезнь. Это то, с чем можно жить и бороться за свою жизнь. Странно, почему-то, когда речь заходит о различии цвета глаз, мы не считаем важным проводить водораздел между людьми. Мы позволяем себе говорить о женщинах как более добрых и заботливых. Однако как только речь заходит о стигматизированном заболевании — ВИЧ, различия возводятся во главу угла и становятся негативными. Например, «стигма» умышленного заражения ВИЧ-инфицированными окружающих их ВИЧ-отрицательных или виновности ВИЧ-положительных в передаче вируса.

Причина здесь кроется в том, что когда включается механизм стигматизации, люди начинают мыслить категориями «МЫ» — «ОНИ». Почвой для предрассудков является страх и отсутствие информации о том, что люди с положительным статусом ВИЧ не являются «жертвами» и «несчастными», а активно решают свои проблемы. Поэтому внимание и помощь в решении стоящих перед ними задач со стороны родственников, друзей или сотрудников общественных организаций — это то, что реально может сохранить как душевное, так и физическое здоровье ВИЧ-инфицированного человека.

В чем же правда СПИД?
1. Сегодня мы столкнулись с такой эпидемией только благодаря тому, что вчера отказались беспокоиться о людях, нуждающихся в нашем внимании.
2. ВИЧ-инфицированные — такие же, как и не зараженные вирусом иммунодефицита. Вот только понятие «смерть» для них — не абстрактное будущее, а достаточно близкая реальность.
3. Наше стереотипное восприятие ВИЧ обусловлено естественным страхом за себя, жизнь детей, близких, друзей. Но одновременно нами не осознается очевидное: можно избежать встречи с человеком, имеющим положительный статус ВИЧ, а, следовательно, совсем не обязательно «избавляться» от инфицированных, создавая для них условия, которые приведут в психическому срыву.
4. От проблемы СПИД уже не отмахнуться. О ней следует думать каждый день потому, что, как ни крути, у нас просто нет выбора: если кому-то рядом плохо, рано или поздно это станет и нашей проблемой.